Заключение

Если вы дочитали до этого места, значит произошло как минимум одно из двух: либо вы со мной во многом согласились, либо периодически злились, спорили, закатывали глаза и мысленно говорили: «Ну нет, это уже слишком». Честно говоря, оба варианта меня устраивают. Потому что задача этой книги была не в том, чтобы ласково погладить читателя по голове и ещё раз повторить колыбельную про то, что «всё хорошо в меру». Этой колыбельной мир и так уже перекормили. Её поют реклама, традиции, родственники, кофейни, винные полки, кондитеры, маркетологи и вообще вся культурная машина, которая очень не любит, когда человек вдруг начинает задавать неудобные вопросы.

А главный неудобный вопрос здесь простой: почему самые массовые, самые привычные и самые культурно защищённые вещества так редко называют своими именами? Почему яд называют «расслаблением». Почему стимулятор называют «добрым утром». Почему сладкую зависимость называют «маленькой радостью». Почему усталость предлагают не прожить, а залить. Почему скуку предлагают не выдержать, а заесть. Почему печаль предлагают не осмыслить, а подсластить. Почему взрослость у многих до сих пор измеряется способностью добровольно травить себя «как все» и при этом ещё гордо обсуждать «нотки дуба», «глубину вкуса» и «особую атмосферу». Печень, думаю, если бы умела говорить, слушала бы всё это с выражением человека, которому снова пообещали «всего один бокальчик».

В этом и есть главный трюк. Пока вещь выглядит обычной, её не замечают. Пока вещество встроено в ритуал, его не называют наркотиком. Пока это происходит «у всех», человек не чувствует, что уже сидит в клетке. Просто клетка уютная. С красивой кружкой. С десертом. С бокалом. С новогодней мишурой. С рекламой про счастье. С ароматом корицы, ванили и «настоящей жизни». А если клетка пахнет капучино и корицей, людям вообще особенно трудно признать, что это клетка.

Я не пытаюсь делать вид, что все проблемы человека сводятся только к алкоголю, кофеину и сахару. У людей хватает и других бед: травмы, хаос, плохой сон, одиночество, бессмысленная работа, плохие отношения, внутренняя пустота. Но бытовые наркотики очень часто не лечат ни одну из этих проблем, а просто делают их более удобными для терпения. Они кладут на яму красивый коврик. Иногда ещё посыпают его сахарной пудрой. Иногда подают в фарфоровой чашке. Иногда наливают в бокал на тонкой ножке, чтобы человеку было приятнее обманывать себя. Но яма от этого не исчезает.

Именно поэтому я и писал эту книгу так, как писал. Не академически. Не стерильно. Не в белых перчатках. Потому что некоторые вещи уже бессмысленно обсуждать только языком осторожных полутонов. Иногда надо сказать грубо, чтобы человек наконец услышал. Иногда надо назвать алкоголь ядом, кофеин стимулятором, а сахар сладкой ловушкой, потому что слишком долго всё это называли уютом, культурой, удовольствием и «балансом». Мир уже и без того переполнен мягкими, аккуратными текстами, после которых читатель вежливо кивает, закрывает книгу и идёт ставить чайник, открывать печенье и искать, чем бы «немножко порадовать себя».

Да, эта книга не притворяется диссертацией. Да, она субъективна. Да, местами она злая, жёсткая и нарочно провокационная. Но, по-моему, гораздо полезнее резкий разговор, который заставит задуматься, чем тысяча вежливых слов, после которых человек снова спокойно пошёл запивать усталость кофе, заедать тоску сладким и праздновать жизнь этанолом. Если кого-то больше всего возмутила не сама тема, а то, что я посмел назвать привычные вещи неприятными словами, то это тоже симптом. Люди вообще часто сильнее обижаются на того, кто сорвал красивую упаковку, чем на сам яд внутри упаковки.

Современный мир, если честно, перегнул куда сильнее, чем я. Он уже сделал нормой ожирение, тревожность, бессонницу, сломанные зубы, зависимость от стимуляторов, сахарное детство, алкогольные праздники и неспособность просто спокойно прожить день без химической подпорки. На этом фоне моя резкость выглядит не такой уж трагедией. Я, по крайней мере, не продаю вам пончик как заботу, латте как осознанность и вино как зрелость.

Я не жду, что каждый читатель после этой книги немедленно выбросит сахарницу, выльет алкоголь, подарит кофемашину врагу и торжественно начнёт жарить себе стейки под марш свободы. Хотя, конечно, сценарий красивый. Я скорее надеюсь на другое: что у человека останется заноза. Неприятная мысль. Раздражающий вопрос. Маленькая трещина в старой картине мира. Иногда именно с этого всё и начинается. Сначала человек просто сомневается. Потом начинает замечать. Потом уже не может не видеть. А потом однажды вдруг понимает, что больше не хочет участвовать в этом маскараде.

Что ему не нужен торт, чтобы был праздник. Не нужен бокал, чтобы был разговор. Не нужен кофе, чтобы быть человеком. Не нужен сахар, чтобы было счастье. Не нужен яд, чтобы почувствовать себя живым. Вот это, наверное, и есть настоящая свобода. Не киношная, не пафосная, не героическая, а очень простая: когда тебе больше не надо постоянно что-то в себя подливать, подсыпать, подсовывать и подталкивать, чтобы просто жить. Когда еда снова становится едой, а не эмоциональной аптекой. Когда энергия идёт не из стимуляции, а из нормального состояния. Когда радость снова живая, а не подкрашенная.

Если после этой книги вам стало чуть менее романтично смотреть на кофе, алкоголь и сладости — прекрасно. Если при слове «десерт» у вас иногда будет всплывать не «награда», а «схема подкрепления» — тоже прекрасно. Если бокал вина начнёт выглядеть не как «эстетика вечера», а как просто этанол в красивой посуде — замечательно. Организм, думаю, не обидится. Он вообще удивительно терпелив. Иногда даже слишком. И если вы уберёте хотя бы что-то одно — уже хорошо. Если уберёте два — ещё лучше. Если уберёте все три — вообще прекрасно.

Потому что в конце концов речь здесь не о том, чтобы стать идеальным. Речь о том, чтобы перестать добровольно делать себе хуже и называть это нормальной жизнью. А это, согласитесь, уже довольно неплохое начало.